Наше окружение
Среда, августа 20, 2008
Не смог пройти мимо, что бы не продублировать текстовку комментария «северянина».
Они облепили Астану так называемыми «комплексами» где на одном здании можно наблюдать вывески «Ресторан», «Шинамантаж. Заправка Азот!!», «Сауна», «ПРNЕМ ЧЕРНЫN МЕТАЛ» и «Колiк жуу». «Мы открылись!» – такую вывеску можно увидеть на любом заведении, открытом выходцами с юга (от ресторана до будки ремонта обуви). Их логика проста: если ясно и недвусмысленно не написать, что они открылись, все подумают, что они закрылись.
Их рестораны – это помещения, где (если вас уж угораздило туда зайти) на кривых ногах к вам подойдет краснокожий официант, и скажет «Бiзде гарячий блюдо абязательный»
Их Опели Вектры колесят по нашим дорогам, за рулем которых сидят люди в черных очках, не снимающие их в любое время года, любую погоду и время суток. Крепко обхватив копытами рулевое колесо, они зорко следят за обстановкой на дороге, готовые в любую секунду приехать к вам на обочину через четыре транспортных потока. «Куда брат?!!» – издалека доносит до вас ветер их слова. Свободное от борьбы за пассажиров время они проводят в дорожно-транспортных происшествиях, причинами которых и являются.
Демонстративно медленно, чтобы не дай Бог, кто-то не заметил, катится по проспекту Сары-Арка купленный в кредит Инфинити Кью-Икс 56 с госномером X 003 YDM. У вас обман зрения – на самом деле на номере написано «Я тоже могу» и лишь красная ленточка, привязанная к буксировочному фалу, предательски выдает чимкентское происхождение владельца.
«Чо калайсын брат. Кайда журсiн з@?бал» – так одинаково приветствуют друг-друга как толкатели тележек на рынке Шанхай, так и руководители муниципальных органов, завезенные в Астану Шукеевым и прижившиеся на здешней суровой земле.
Их барыги, одетые в шорты, сланцы и оранжевые футболки ходят возле БТИ с пластиковыми папками “My Clear Bag”. «Брат степ пересын ба. Целевой назначений озгерту керек» – говорят они сотрудникам бюро, позабыв на время о борьбе с коррупцией. По вечерам чимкентские барыги имеют обыкновение сиживать в чимкентских же кафе, обсуждать коммерческие успехи, весело смотреть по сторонам, долго и ненужно смеяться.
Их парни, одетые в серые джинсы, остроносые туфли и белую рубашку, сидят на корточках на проезжей части, избавляясь от накопившейся в организме слюны, или рассекают с пакетами возле, и очень редко – внутри, высших учебных заведений.
Их бабушки, одетые в фиолетовые платья, носки и ботинки, сопровождаемые маленькими одинаковыми мальчиками, ходят вразвалку рядом с Байтереком, цокая и фотографируясь. «Бiр минут маментальный фото», – зазывает их фотограф с ясно угадываемым происхождением.
Их девушки с закопченными обветренными лицами стоят в переделанных из вагончиков продуктовых магазинах, и долго стараются угадать, что же на самом деле вы имеете в виду, спрашивая «Сколько стоит кока-кола?». Не старайтесь переформулировать вопрос или донести его смысл иным, более доступным, на ваш взгляд, способом – вы усугубите ситуацию. Лучше просто покиньте помещение. Как Элвис.
«Запраезд» – возвращает вас к реальности голос нависшего над вами чингачгука, и его темная верхняя конечность протягивается к вам. Все, что ему нужно – ваши деньги. Домашними корпешками и куртом пахнет от него.
